Винченцо Фоппа. Картины автора. Виртуальный музей живописи.

Винченцо Фоппа
(1427-1515)

Определенно
известно, что стоит кому-либо из наших художников начать работать в какой-либо
местности, как за ним тотчас же один за другим следуют еще многие, так что их
нередко в одно и то же время появляется бесчисленное множество, ибо
соперничество и соревнование между ними, а также ученическая зависимость одного
из них от одного превосходного мастера, а другого — от другого побуждают
художников к тому, что они изо всех сил стараются превзойти друг друга, и даже
в тех случаях, когда многие зависят только от одного, они всё же либо из-за
смерти мастера, либо по какой-нибудь иной причине, но тотчас же перестают быть
единомышленниками, и поэтому каждый из них пытается проявить собственное
умение, чтобы показаться лучшим и быть сам себе хозяином.

И вот о
многих преуспевающих примерно в одно и то же время и в одной и той же
местности, о которых я не мог узнать и не могу рассказать никаких подробностей,
я все-таки вкратце кое-что скажу, дабы, приближаясь к завершению второй части
моего труда, не пренебречь некоторыми из тех, кто постарался украсить мир
своими творениями.
О них, признаться, я не мог не только получить полных жизнеописаний, но и
добыть их портреты. Исключение составляет Скарпаччо,
которым по этой причине я и возглавил остальных. И да будет благосклонно
принято то, что я смог дать в этой области, ибо того, что мне хотелось, я дать
не могу.

Итак, в Тревизанской Марке и в Ломбардии на протяжении многих лет
работали Стефано из Вероны, Альдиджери
из Дзевио, Якопо Даванцо, болонец, Себето из Вероны, Якобелло де
Флоре, Гверриеро из Падуи, Джусто
и Джироламо Кампаньуола, а также Джулио,
его сын, Винченцио из Бреши, Витторе,
Себастьяно и Ладзаро Скарпачча, венецианцы, Винченцио Катена, Луиджи Виварини, Джованни Баттиста из Конильяно, Марко Базарини, Джаванетто Кордельяги, Бассити, Бартоломео Виварино, Джованни Монсуети, Витторе Беллино, Бартоломео Монтанья из Виченцы, Бенедетто Диана и Джованни Буонконсильи
со многими другими, о которых теперь вспоминать не приходится.

И, начиная с первого, скажу,
что Стефано из Вероны, о котором я кое-что сказал в
жизнеописании Аньоло Гадди,
был для своих времен живописцем более чем дельным; и, когда Донателло работал в
Падуе, как уже рассказывалось в его жизнеописании, он во время одной из поездок
в Ворону был поражен работами Стефано и заявил, что
работы, написанные им фреской, лучше всех, что до того были написаны в тех
краях. Первые его работы находились в Сант Антонио в
Вероне, в трансепте церкви, на торцовой стене слева, под сводом, и были это
Богоматерь с сыном на руках, и святые Иаков и Антоний
по сторонам. Работа эта и теперь почитается прекраснейшей в городе благодаря
известной живости, являемой названными фигурами, и в особенности в лицах,
выполненных с большим изяществом. В Сан Никколо,
церкви и приходе этого города, он написал фреской прекраснейшего св. Николая,
на Виа Сан Паоло, идущей к
Порта дель Весково, он
написал на фасаде одного из домов Деву Марию с несколькими очень красивыми
ангелами и св. Кристофора, а на Виа
дель Дуомо, на стене церкви
Санта Консолата, он в углублении этой стены написал
Богоматерь и несколько птиц, и в частности павлина — свой герб. В Санта Эуфемиа, монастыре братьев-отшельников св. Августина, он
написал над боковыми дверями св. Августина с двумя другими святыми; под мантией
же этого св. Августина много братьев и монахов его ордена. Но прекраснее всех в
этой работе поясные изображения двух пророков в естественную величину, ибо
головы их прекраснее и живее всех когда-либо написанных Стефано;
колорит же всей работы, поскольку написана она с тщательностью, отлично
сохранился до наших дней, несмотря на то, что она сильно пострадала от дождя,
ветра и мороза; и если бы работа эта была под навесом, то, так как Стефано не переписывал ее посуху, а тщательнейшим образом
отделал ее по-сырому, она была бы и до сих пор такой
же красивой и живой, какой она вышла из рук его, между тем она всё же немного попорчена. Затем внутри церкви, в капелле
св. Даров, а именно вокруг табернакля, он написал
несколько летящих ангелов, из которых одни играют, другие поют, иные же кадят
перед святыми дарами; а как завершение табернакля он
написал наверху фигуру Иисуса Христа, внизу же табернакль
поддерживают другие ангелы в белых одеяниях, длинных до пят и как бы
переходящих в облака; такая манера была свойственна Стефано в фигурах ангелов,
которых он изображал всегда весьма изящными и с очень красивым выражением лица.
На той же самой работе с одной стороны — св. Августин, а с другой — св. Иероним, в фигурах естественных размеров; оба они
поддерживают руками церковь Господню, как бы показывая, что и тот и другой
учением своим защищают святую церковь от еретиков и поддерживают ее. В той же
церкви он написал фреской на столбе главной капеллы св. Евфимию
с прекрасным и привлекательным выражением лица и подписал там золотыми буквами
свое имя, ибо, может быть, считал, что, впрочем, и было в действительности, что
эта живописная работа была одной из лучших, когда-либо им выполненных; и по
обычаю своему он изобразил там красивейшего павлина, рядом же двух львят, не
очень красивых, так как в те времена он не мог увидеть живых львят так, как он
видел павлина. Там же он написал на доске по обычаю того времени много поясных
фигур, а именно св. Николая Толентинского и других, а
пределлу заполнил историями с мелкими фигурами из
жития этого святого. В Сан Фермо, францисканской
церкви того же города, он против бокового входа написал Снятие со креста в обрамлении двенадцати поясных пророков в
естественную величину, у ног которых лежат Адам и Ева, а также своего обычного
павлина, служившего ему как бы подписью его живописных произведений.