Ватто, Антуан. Картины автора. Виртуальный музей живописи.

Антуан Ватто

  Антуан
(Жан Антуан) Ватто (Watteau, крещен 10.10.1684 г., Валансьенн,
французская Фландрия, - 18.07.1721 г., Ножан-сюр-Марн,
близ Парижа), французский живописец и рисовальщик.
   Жан Антуан Ватто
родился 10 октября 1684 года в маленьком северофранцузском городке Валансьенне. Его отец Жан Филипп Ватто
был кровельщиком и плотником. Первые уроки живописного ремесла мальчик получил
от местного престарелого живописца Жерэна. Однако
учеба длилась недолго: скряга отец не захотел платить
шесть турских ливров в год за учебу.
   Около 1700 года Антуан ушел из родного
города в Париж, сопровождая театрального художника Метейе.
Он нанимается в живописную мастерскую на мосту Нотр-Дам,
владелец которой организовал массовое изготовление и выгодный сбыт дешевых
религиозных картинок. За тупую и изнурительную работу Ватто
получал ничтожную плату и «тарелку супу ежедневно».
   Антуану повезло встретиться с Жаном Мариэттом, торговцем картин и знатоком живописи. В доме Мариэттов он встретил своего первого настоящего учителя –
Клода Жилло. У него молодой художник научился любить
театр, которому впоследствии посвятил большую часть своего творчества.
   Первая самостоятельная картина Ватто
написана по мольеровским мотивам – это «Сатира на
врачей». Она имеет и второе весьма характерное название, раскрывающее ее
содержание: «Что я вам сделал, проклятые убийцы?»
   В 1708 году Ватто уходит от Жилло и поступает помощником к художнику-декоратору Клоду Одрану. Вместе с учителем Антуан
много работает над орнаментальными росписями, приобретая свойственную ему в
дальнейшем легкость и точность рисунка. Одновременно он продолжает копировать и
изучать произведения старых мастеров.
   Мечтая попасть в Рим, Ватто поступает в
Академию художеств. Но на конкурсе в Академии он получил лишь вторую премию, и
в 1709 году он вернулся в Валансьенн, где взял в
ученики Жана-Батиста Патера.
Ватто возвращается в Париж в 1710 году уже как
крупный, творчески зрелый мастер. Основная тематика, которой он в это время
посвящает свои произведения, – военная.
   «В его очень небольших, подчеркнуто камерных картинах, мы видим
переход войск в непогоду, краткий отдых солдат, опять переход под дождем и
ветром, усталую толпу новобранцев, – пишет И.С. Немилова. – "Тягости
войны" и "Военный роздых" относятся к
числу лучших картин этой серии. В первой из них можно оценить мастерство
художника в передаче состояния природы, внезапного вихря, гонящего клочья
облаков, сгибающего деревья и раздувающего плащи всадников. Небольшие фигурки
людей как будто не могут противостоять непогоде. Беспокойство пронизывает всю
картину. Вторая сцена рисует настроение диаметрально противоположное: люди,
измученные военной жизнью, наслаждаются отдыхом, одни блаженно растянулись под
деревьями, другие закусывают в палатке маркитантки. Мягкое освещение летнего
дня подчеркивает спокойствие обстановки».
   Военные сцены выдвинули Ватто в число
художников, пользующихся успехом. Особенным спросом картины пользовались у
участников фламандских походов.
   По приезде из Валансьенна Ватто поселился у торговца рамами и картинами Пьера Сируа, через него он познакомился с Пьером Кроза, королевским казначеем, миллионером и тонким знатоком
искусства. Вероятно, в 1714 году Ватто принял
предложение Кроза поселиться в его новом особняке.
Там художник мог наслаждаться созерцанием великолепной коллекции картин,
скульптур, рисунков, резных камней, там мог работать, не думая о хлебе
насущном.
   Одновременно с военной тематикой в творчество Ватто
начинают прочно входить темы, связанные с жизнью театра и актеров. Художник сам
создает мизансцены, декорации заменяет пейзажным фоном. Иногда это одинокая
фигура музыканта, певца или танцора на фоне пейзажа: «Финетта»,
«Безразличный» (обе – 1716–1717 гг.), иногда – несколько артистов или друзей
художника в театральных костюмах: «В одежде Мецетена»
(1710-е годы), «Актеры итальянской комедии» (около 1712 г.).
   Живя у Кроза, художник мог наблюдать
театральные постановки на лоне природы, модные в то время в столице развлечения
вельмож, концерты, пантомимы, маскарады. Этими впечатлениями навеяны самые
поэтические произведения Ватто – «Галантные
празднества».
   Как отмечает Н.Л. Мальцева: «"Галантные празднества" Ватто проникнуты скрытым, едва ощутимым душевным движением,
противоречивыми настроениями, в них звучат то нежные, то лукаво-иронические, то
печальные интонации, то поэтическая мечта о недосягаемо прекрасном,
то неверие в искренность героев. Сюжетные ситуации и переживания героев даются
в органической связи с природой. На нее переносится ощущение быстротечности
жизни, непрочности ее счастливых мгновений, свойственное и его героям, среди
которых нет волевых натур.
   В картине "Общество в парке" нарядные девушки и юноши
мирно беседуют, точно зачарованные поэтической красотой природы, созвучной их
настроению. В пейзаже царит задумчивая тишина, и персонажам Ватто
не свойственны бурные проявления чувств. Сосредоточенные в себе, они движутся в
замедленном ритме, по едва заметным полуулыбкам, взглядам, незавершенным
движениям можно лишь догадываться об их переживаниях».
   В 1717 году Ватто году пишет одну из
лучших своих картин – «Паломничество на остров Киферу».
За нее в том же году художник получил от Королевской академии специально для
него придуманное звание «художника галантных празднеств».
Образ произведения чрезвычайно музыкален. Кажется, в композиции картины
исполняется какой-то медленный танец, в ритме которого дамы и кавалеры движутся
по склону холма к ладье, которая должна доставить их на Киферу.

Каждый жест, поворот головы,
выражение лиц передают тончайшие оттенки переживаний. Художник не стремится к
индивидуализации образов, его герои и героини внешне похожи. Лирик по
преимуществу, он ставит своей задачей воссоздать мир эмоций, показать их зарождение
и развитие, их тончайшие нюансы.
   К 1718 году относится великолепная картина Ватто
– «Капризница», чрезвычайно показательная для мастера утонченной
эмоциональностью образа, точным и изысканным рисунком, гармонией колорита.
   В конце 1719 года Ватто едет в Англию.
Здесь он вновь пишет театр – картину «Итальянские актеры», одну из последних
своих театральных композиций. Актеры стоят перед зрителями, будто прощаясь с
ними, словно отдавая последний поклон после последнего акта живописной пьесы
художника.
   «Итальянские актеры» были куплены у Ватто
лечившим его доктором Мидом, художник сгорал от
чахотки. Лечение не помогло. Ватто вернулся в Париж
летом 1720 года безнадежно больным.
   Зная, что скоро умрет, он, словно собрал в последнем напряжении
все свои душевные силы. В последний год жизни он создал свои самые значительные
картины: «Жилля», «Портрет скульптора Патера»,
«Вывеску Жерсена» и свои самые лучшие рисунки.
   Одиночество, печаль, неудовлетворенность с особенной силой
воплощены художником в образе «Жилля» (около 1720
г.). Напряженно-неподвижная поза, безвольно опущенные руки, бледное лицо,
грустный взгляд убедительно раскрывают состояние его души, в которой живут
одиночество, печаль, неудовлетворенность.
   Итальянский искусствовед Г. Фосси считает,
что «"Жилль" – одна из самых загадочных
картин всей мировой живописи: кто этот юноша в маске, с кукольным взглядом, с
висящими, как у марионетки, руками, но живыми, чувствительными ладонями? И что
за люди сидят у его ног, на что смотрят они, над чем
смеются и чему удивляются, притаившись за поросшим травой пригорком, удаленные
таким образом эмоционально от недостижимого манекена, единственной фигуры, на
которой останавливается глаз зрителя? А осел? А герма (четырехгранный столб или
постамент, завершающийся скульптурной головой или изваянием бюста без головы)
фавна, виднеющаяся справа, парадоксальным образом живая, как все скульптуры,
изображенные Ватто в сценах "на природе"?»
    Блестящий финал творчества Ватто –
«Вывеска Жерсена».
   Ее счастливый владелец удостоверил, что «написана она была за
неделю, да и то художник работал только по утрам; хрупкое здоровье, или, лучше
сказать, слабость не позволяла ему работать дольше».
   За семь коротких сеансов художник создал настоящий шедевр!
   Впервые в живописи Ватто мир искусства
отделился от мира реального, и реальные люди из плоти и крови впервые показаны
в прямом взаимодействии с выдуманным, живописным миром.
   «Все соединилось в этой причудливой картине, где привычные границы
жанров разрушены с той же царственной уверенностью, что и сама передняя стена жерсеновской лавки, – пишет Ю. М. Герман. – Обыденный труд
упаковщиков, нежность влюбленных, невзначай входящих в магазин, смешное
кокетство любителей, гордых своей причастностью к профессиональным тайнам,
трогательное внимание к искусству тех, кто и в самом деле способен им
восхищаться.
   При этом все в картине кажется настолько естественным, настолько
само собою происходящим, что трудно увидеть за этой простотой безошибочный и
совершенный композиционный расчет.
   Ничего случайного нет в этой работе Ватто.
И даже собака на мостовой помогает уравновесить картину, поскольку правая
группа глубже левой и кажется потому легче».
   Близкие друзья пытались помочь безнадежно больному художнику,
устроив его в прекрасном доме в окрестностях Парижа. Там он и умер 18 июля 1721
года. «Он кончил свою жизнь с кистью в руках», – написал о нем один из друзей.
Творчество Ватто открыло новые пути к художественному
познанию современной жизни, к обострённому восприятию лирических настроений и
поэзии природы; по своему содержанию оно шире и богаче искусства рококо, в
развитии которого наследие Ватто (особенно его
орнаментальные панно) сыграло важную роль.
   Знаменитые братья Гонкуры писали о
художнике в 1856 году: «Ватто – великий поэт
восемнадцатого века. Шедевры мечты и поэзии, сотворенные его разумом, до краев
заполнены необыкновенным жизненным изяществом… Ватто словно вновь возрождает красоту. Однако это не
та красота античности, что заключена в совершенстве мраморной Галатеи или
материальном воплощении обольстительных Венер, и не средневековое очарование
строгости и твердости. На картинах Ватто красота есть
красота: это то, что окутывает женщину облаком привлекательности, ее
очарование, самая суть физической красоты. Это нечто едва уловимое, что кажется
улыбкой черт, душой форм, духовным лицом материи».