Таддео ди Бартоло. Картины автора. Виртуальный музей живописи.

Таддео ди Бартоло (1362-1422)

Те художники, которые стяжали
себе славу на поприще живописи, заслуживают того, чтобы произведения их
находились не в темном и непочетном месте, где их будут порицать те, кто все
равно не поймет их, где бы они ни были, но там, где благородство самого места,
освещение и видимость позволяют на них смотреть и их разглядывать. Так это было
и есть и поныне в капелле, выполненной как общественное поручение сиенским
живописцем Таддео Бартоли в палаццо Синьории в Сиене. Таддео же этот родился от
Бартоло, сына мастера Фреди, посредственного живописца своего времени,
расписавшего в приходской церкви в Сан Джиминьяно по левую руку при входе целую
стену историями из Ветхого завета; на работе этой, по правде сказать
не очень хорошей, в середине еще можно прочитать следующую надпись: Апп. Dот. 1356 Bartolus magistri Fredi de Senis me pinxit. Бартоло
был тогда, по-видимому, еще молодым, ибо на доске, выполненной им же в 1368
году в Сант Агостино, в той же области, при входе в церковь через главные двери
по левую руку, где изображено Обрезание Господа нашего со святыми, мы видим
лучшую манеру как в рисунке, так и в колорите,
некоторые головы весьма хороши, хотя ноги выполнены в старой манере; вообще же
там можно видеть и много других работ Бартоло.

Возвратимся,
однако, к Таддео: как уже говорилось, в родном его городе ему была поручена
капелла палаццо Синьории как лучшему мастеру того времени, и она была расписана
им с такой тщательностью и так почитаема из-за ее местоположения и так высоко
оценена Синьорией, что от этого сильно умножились и слава и известность Таддео,
почему после этого он не только расписал много досок у себя на родине, к великой своей
чести и величайшей выгоде, но и был приглашен с великими милостями властителем
Падуи Франческо да Каррара, куда он и поехал с разрешения сиенской Синьории,
дабы выполнить кое-что в благороднейшем этом городе, и там, главным образом в
Арене и в Санто, он расписал несколько досок и других вещей с тщательностью
великой, к большой своей чести и удовлетворению названного синьора и всего
города. По возвращении в Тоскану он расписал в Сан Джиминьяно доску темперой,
напоминающую по манере Уголино сиенца и находящуюся ныне за главным алтарем
приходской церкви лицом к хору причта.

Затем он
отправился в Сиену, но пробыл там недолго, ибо одним из Ланфранки, попечителем
собора, он был приглашен в Пизу и, переехав туда, с большой тщательностью
написал в капелле Благовещения фреску с Мадонной, поднимающейся по ступеням
храма, где наверху встречает ее священник в торжественном облачении; в лице
этого священника он изобразил названного попечителя, а рядом с ним себя самого. По завершении этой работы тот же
попечитель заказал ему написать на Кампо Санто, над капеллой, Мадонну, венчаемую Иисусом Христом, со многими ангелами, которых он
изобразил в прекраснейших положениях и с отменным колоритом. Равным образом
изобразил Таддео для капеллы сакристии Сан Франческо в Пизе на доске,
написанной темперой, Мадонну с несколькими святыми, поставив там свое имя и
год, когда это было написано, а именно 1394. Приблизительно в
то же время он выполнил несколько досок темперой в Вольтерре, а в Монте Оливето
также доску, а на стене фреской — Ад, где следовал замыслу Данте в отношении
распределения грешников и вида наказаний, что же касается места действия, он
или не сумел, или не смог, или же не хотел подражать ему. Он также
послал в Ареццо один образ, тот, что ныне находится в Сант Агостино, и на нем
изобразил папу Григория XI, того самого, который вернулся в Италию после того,
как двор его пробыл столько десятилетий во Франции. После
этого он возвратился в Сиену, но оставался там недолго, ибо был приглашен в
Перуджу для работ в церкви Сан Доменико, где в капелле св. Екатерины написал
фреской житие этой святой, а в Сан Франческо возле двери сакристии — несколько
фигур, которые, хотя ныне их трудно рассмотреть, признаются за работу Таддео, ибо
он всегда придерживался одной манеры.

Вскоре после
этого последовала смерть Бирольдо, властителя Перуджи, убитого в 1398 году, и
Таддео возвратился в Сиену, где он работал беспрерывно и так прилежал изучению
искусства, дабы стать выдающимся человеком, что если он и не достиг своей цели,
то это произошло, без сомнения, не из-за ошибок или небрежности, допущенных им
в работе, а скорое из-за постоянного недомогания от застойной болезни, которая
погубила его, так что он не смог полностью удовлетворить свое желание.
Скончался Таддео пятидесяти девяти лет, обучив искусству своего племянника по
имени Доменико; работал же он приблизительно около 1410 года спасения нашего.
Итак, как уже сказано, остался после него Доменико Бартоли, его
племянник и ученик, который, занимаясь искусством живописи, писал с большим и
лучшим опытом, и в историях, им выполненных, обнаружил большую плодовитость и
большее разнообразие, чем это делал его дядя. В помещении для паломников
болыпой сионской больницы находятся две большие истории, которые Доменико
написал фреской и в которых перспективы и другие украшения составлены с большой
изобретательностью. Говорят, что Доменико был скромен и приятен и отличался
исключительной любезностью и учтивостью, что доставило его имени не меньше
чести, чем само искусство живописи. Работал он около 1436 года от рождества
Господа нашего, и к последним его произведениям относятся доска с Благовещением
в Санта Тринита во Флоренции и доска главного алтаря в церкви Кармино.

В то время и
почти в той же манере работал Альваро ди Пьетро, португалец, отличавшийся,
однако, более светлым колоритом и приземистыми фигурами; в Вольтерре он написал
несколько досок, одну в Сант Антонио в Пизе, а в других местах еще несколько
других, о которых нет надобности вспоминать подробнее, ибо большим
превосходством они не отличаются. В нашей книге есть лист, на котором Таддео весьма искусно
нарисовал Хрита, двух ангелов и прочее.