Штеренберг Давид Петрович. Картины автора. Виртуальный музей живописи.

Штеренберг Давид Петрович
(1881-1948)

Д. П. Штеренберг - одна из
узловых, определяющих фигур русской живописи конца 1910-х - начала 1930-х гг.,
времени ее бурного и противоречивого развития. Среда, в которой он начинал
жизнь, не способствовала творчеству, поэтому он начал учиться поздно.

Был учеником фотографа,
увлекся революционными идеями, в 1906 г. эмигрировал в Вену, в 1907-м - в
Париж. Здесь, в Школе изящных искусств, а затем в академии А. Витти учился
живописи. Нищий художник поселился на окраине, в круглой башне, прозванной
"Ульем" и населенной такими же бедными молодыми художниками. Вскоре
многие из них станут знаменитыми. Их общество было не менее важной школой, чем
студии. Штеренберг участвует в выставках, ищет свой путь, впитывая новейшие
тенденции французского искусства. Впрочем, его парижские работы еще очень
неоднородны, противоречивы. Свой особый художественный мир он формирует лишь к
концу парижского периода жизни.

Когда в России происходит
революция, Штеренберг возвращается на родину. Здесь политическое прошлое и
парижский творческий опыт неожиданно делают его руководителем художественной
политики страны: нарком просвещения А. В. Луначарский, знавший художника еще во
Франции, назначает его заведующим Отделом ИЗО Наркомпроса.

Рядом со Штеренбергом - самые
решительные новаторы. Именно они, отвергавшиеся прежде официальным искусством,
охотнее всех сотрудничают с новой властью. Конечно, Штеренберг тоже новатор, -
картины, которые он начинает выставлять, не похожи на привычную старую
живопись. Но они строго изобразительны и очень конкретны. Почти всегда это
натюрморты, изображения простых вещей. Ничего специально красивого: губка и
мыло. Керосиновая лампа. Нож. Бутылка. Две селедки на блюде и полбуханки
черного хлеба... Одна, самое большое - три вещи, грубые и бедные, на голой
пустоте холста, подчеркнуто плоскостного, лишенного и пространственной глубины,
и объединяющей, обволакивающей предметы атмосферы. Зато подчеркнут материал,
структура поверхности вещей: гладкий фаянс и шероховатая хлебная корка,
слоистая доска и скользкая рыбья чешуя.

Художник прибегает даже к
рельефу - некоторые изображения выступают из поверхности холста. Обращаясь к
зрению, такая живопись возбуждает скорее осязательные, материально-конкретные
ощущения. Одинокие предметы будто просятся из нее наружу, в живые человеческие
руки. Простейший натюрморт насыщен драматическим напряжением, говорит нам об
элементарных, но необходимых человеческих ценностях. "Вся его живопись
есть рассказ о хлебе насущном, которого надо припасти так немного, чтобы
прожить, но над которым надо помучиться так много, чтобы достать", -
сказал о Штеренберге проницательнейший художественный критик А. М. Эфрос. И в
портрете художник соединяет максимальное обобщение с осязательной конкретностью
образа-типа: крестьянская девочка ("Аниська", 1926) с таким же,
"голодным", натюрмортом на столе за ее спиной; суровый старик
крестьянин, величественный в холодной пустоте снежного поля
("Старое", 1925-26).

Таковы и крестьянские образы в
его картине "Агитатор" (1927) - возвышенно-строгие, замкнутые,
сосредоточенные. Художник достиг в ней спокойного величия древней фрески.

Главным делом Штеренберга была
живопись, но он также оформлял спектакли, работал в графике - гравировал,
рисовал книжки-картинки, используя принципы схематичного и плоскостного
детского рисунка, во многом близкого к его "взрослому" почерку.

В 1920-х гг. Штеренберг -
видный деятель художественной жизни страны. Он преподает, возглавляет ОСТ,
организует международные выставки, участвует в художественных советах. Но с
середины 1930-х гг. его творчество резко расходится с изменившейся
государственной политикой в области искусства. Нападки критики тяжело
отразились на его поздних работах. Лишь в самом конце жизни в эскизных
"Библейских мотивах" (1947-48) у художника наметился какой-то новый
живописный язык, стали проявляться новые драматические интонации. Развить их он
уже не успел.