Нестеров Михаил Васильевич. Картины автора. Виртуальный музей живописи.

Нестеров Михаил Васильевич
(1862-1942)

Биография М. В. Нестерова
известна по его мемуарам. Проживший восемьдесят лет художник для многих
поколений воплощал живую связь эпох.

Он учился в МУЖВЗ у В. Г. Перова, А. К. Саврасова
и И. М. Прянишникова (1877-81,
1884-86), в Петербургской АХ у П. П. Чистякова (1881-84),
входил в ТПХВ (как экспонент - с 1889 г., в качестве члена - с 1896 по 1901 г.)
и был одним из членов-учредителей СРХ (1903). Поздний же этап его творчества
приходится уже на 1930-е гг.

В пору господства
передвижнической эстетики Нестеров ищет себя в бытовом жанре ("Жертва
приятелей", "Знаток", обе 1884) и историческом ("Избрание
Михаила Федоровича на царство", "До государя челобитчики", обе
1886). Но к концу XIX столетия художник переходит к религиозной тематике: его
привлекает аскетическая строгость монашества, красота православных обрядов,
жизнь в согласии с природой.

Картины этого цикла
("Пустынник", 1888; "Видение отроку Варфоломею", 1889-90;
"Подблаговест", 1895, и др.) окрашены
созерцательным любованием; стилистически они обнаруживают влияние стиля модерн
- в панорамности композиций, в чуть гобеленном цвете,
в замене развернутого действия состоянием. Одновременно Нестеров занимается
церковными росписями (запрестольный образ "Рождество Христово" во
Владимирском соборе в Киеве, 1893-94; мозаики храма Воскресения Христова (Спаса-на-Крови) в Петербурге, 1894-96; церкви Александра
Невского в Абастумане, на Кавказе, 1899-1904; фрески Марфо-Мариинской обители в Москве, 1907-11). И даже
портреты его часто связаны с тем же православноцерковным
кругом ("Философы", "Архиепископ", оба 1917).

С москвичами из СРХ Нестерова
роднят лиризм, интерес к пейзажу (активная пейзажная среда присутствует почти
во всех его работах), поэтичность мироощущения. Одна из самых поэтических его
работ - портрет дочери (1906), воплощающий характерную для начала XX в. грусть
по нравственному идеалу и полноте бытия. В традиционном облике русской девушки
из среды интеллигенции - прямой наследницы курсисток 1870-х гг. - присутствует
ретроспективный оттенок, однако мечта о человеческой цельности выражена здесь реалистически-конкретно.

Эта портретная конкретность
сделается опорой творчества Нестерова в поздний его период: после
долговременного молчания, связанного со сменой эпох, вкусов и критериев, в
1930-х гг. он целиком сосредоточится на образе человека. В самом выборе моделей
виден интерес художника к творческой личности, запечатленной в порыве
созидательного вдохновения. Предпочитаемая им динамическая композиция позволяет
показать героев в действии: скульптор В. И. Мухина поглощена лепкой (1940),
хирург С. С. Юдин делает операцию (1933) или читает лекцию студентам (1935),
художники братья П. Д. и А. Д. Корины работают в
своей мастерской (1930). Персонажи Нестерова - активные натуры, утверждающие в
своей деятельности себя и свое время. Активны и решения портретов: художник
акцентирует главное в обстановке, заботится о выразительности поз и жестов:
энергия сцепленных рук академика И. П. Павлова (1935) сразу вводит зрителя в
интеллектуальную атмосферу модели, а руки хирурга С. С. Юдина в портрете 1935
г. характеризуют его едва ли не глубже, чем неординарное лицо.

К 1928 г. относятся два
автопортрета Нестерова. И если "Автопортрет в черном",
несмотря на живописную основательность, решением напоминает импрессионистически
острый этюд, то "Автопортрет в белой блузе" являет собой законченную
концепцию художнического бытия. Портрет иллюстрирует идею - и оттого
единственным атрибутом художника оказывается туесок с кистями, и фигура на
нейтральном фоне выглядит монументальным символом бескомпромиссного творческого
служения.