Лемпицка Тамара. Картины автора. Виртуальный музей живописи.

Лемпицка Тамара (1898-1980)

 

Приступая к описанию жизни
этой удивительной женщины, биографы неизбежно наталкиваются на ловушки,
расставленные ею же самой. На склоне лет она
утверждала, что «попробовала все» и что это являлось прямой ее обязанностью как
художницы. Поведение ее возмущало и обывателей, и богему. Она могла безоглядно
отдаваться прелестям свободной жизни, но время от времени умела быть заботливой
матерью и преданной женой. Несколько раз переписывала она свою биографию,
вычеркивая из нее все неудобные факты и даты. Тамара Лемпицка
позирует фотографу за мольбертом.

Благодаря стараниям художницы,
мы не можем даже установить точную дату ее рождения. Наиболее часто упоминаемая
дата — 11 мая 1898 года — представляется слишком поздней при сопоставлении с
другими фактами ее жизни. Более того, она настаивала, что родилась в Варшаве,
но и это видится нам спорным.

Итак, Тамара Лемпицка (Лемпицкая, Лемпика) родилась на исходе XIX столетия, вероятнее всего,
в Москве. Родители ее были русский еврей Борис Гурский и некто Мальвина Деклер. Спустя несколько
лет после рождения будущей художницы отец ее исчез в неизвестном направлении (и
при невыясненных обстоятельствах).

В детстве Тамаре прочили
будущее пианистки. Любовь к музыке ей привила любимая бабушка Клементина. Девочка всеми правдами и неправдами пробиралась
в ее комнаты, слушала бабушкину игру на фортепьяно и мечтала о концертах,
цветах, овациях и поклонниках. Возможно, она действительно стала бы пианисткой,
но в 1907 году все та же бабушка Клементина отправилась
вместе с нею в Италию. С этого путешествия — по крайней мере, так вспоминала
потом художница — и началось ее увлечение живописью.

В 1910 году (или, быть может,
чуть раньше) воспитанием подрастающей Тамары, дотоле находившейся почти всецело
на руках бабушки, озаботилась мать. С этого времени девочка все больше времени
проводит вместе с нею в Санкт-Петербурге. Юный возраст не мешает ей появляться
всюду, где интересно. Существует легенда (замешанная, по всей видимости,
все-таки на правде), что однажды Лемпицкой в компании
старших товарищей удалось проникнуть на бал-маскарад и
одевшись пастушкой, пронести с собою в залу двух живых гусей. На том же балу,
гласит легенда, Тамара увидела своего будущего мужа — Тадеуша
Лемпицкого, отпрыска богатой и знатной польской
фамилии, только что получившего диплом адвоката. Молодому человеку прочили
блестящую будущее и головокружительную карьеру, однако он предпочел карьере
светскую жизнь и с какой-то невероятной быстротой пленил сердца петербургских дам своей изысканной внешностью и безупречными
манерами. Наша героиня отчаянно влюбилась в двадцатилетнего бонвивана, но до
поры до времени держала свои чувства при себе. Ей было чем отвлечься — она
начала посещать занятия в Академии художеств.

С 1914 года девушка постоянно
живет в Санкт-Петербурге, запомнившемся ей своей парадно-разгульной стороной
(впоследствии она говорила, что в этом городе «шампанское заказывают не
бутылками, а галлонами»). Вскоре она добилась, чего хотела: завоевала Тадеуша. Они встречались за послеобеденным кофе, потом
ехали в «Бродячую собаку». День незаметно перетекал в вечер, а вечер — в ночь.
Через некоторое время они поженились.

Первый год их совместной жизни прошел как в тумане. Россию терзала
война, а в роскошной квартире Лемпицких не переводились
гости, танцы, смех и, конечно же, шампанское. Весной 1917 года еще казалось,
что так будет всегда. Но наступил октябрь, и все, что было таким прочным, таким
привычным, стронулось с мест, взвихрилось, понеслось — куда? Должно быть, в
пропасть. По краю пропасти прошел Тадеуш Лемпицкий, арестованный вскоре после Октябрьского
переворота и чуть было не расстрелянный «как чуждый элемент». К счастью, его
освободили, и Лемпицким удалось покинуть Россию.
Оглохшие от «музыки революции», отмякали, отсиживались они в Польше. Набравшись
сил, устремились в Париж. Тамара Лемпицка не
предполагала, что именно теперь начнется самое тяжелое.

Спасшись из России, она
убаюкивала себя мыслью: «Все позади». Не тут-то было. Муж ее, потеряв свои
богатства, разом утратил и весь свой светский лоск, сделался
раздражителен, капризен, упрям, целыми днями лежал в постели, не желая
предпринять хоть что-нибудь для спасения семьи от голодной смерти. Положим,
голодная смерть им и не грозила, но вскоре после рождения дочери Кристины
нищета подступила к Лемпицким вплотную. Даже
фамильные драгоценности были проданы. Поняв, что помощи от мужа ей не
дождаться, Тамара Лемпицка взяла все в свои руки. Она
решила писать картины и продавать их. К выполнению задуманного Лемпицка приступила немедленно. Поначалу она обучалась в
мастерской Мориса Дени, но затем ее «бессменным
наставником» стал Андре Лот.

Два года спустя «мадам Лемпицка» выставила свои первые работы и почти сразу же
снискала благосклонность парижской артистической публики. В 1922 году (или
около того) она начала сотрудничать с Осенним Салоном и Салоном Независимых. С первыми успехами художницы в
семью пришло относительное благосостояние, но тем
очевиднее сделалось фактическое отсутствие семьи. Тадеуш
Лемпицкий все прочнее срастался со своей депрессией и
уже не представлял себе жизни без нее, а его жена без оглядки отдалась
искусству, светской жизни и путешествиям. В 1925 году она вместе с дочкой
отправилась в Италию, где познакомилась с писателем Габриеле дАннунцио (на фото). Новый знакомый очаровал Лемпицкую, и она проводила много времени на его вилле — под
предлогом написания портрета. Роман, вспыхнувший между писателем и художницей,
был странен — в духе Габриеле дАннунцио.

По возвращении Лемпицкой в Париж разразилась гроза. В руки мужа попала
одна из телеграмм писателя. Уязвленный, он решил развестись с супругой и отбыл
в Польшу. Но развод «де юре» был получен только в 1928 году. Окончательно
освободившись от оков законного брака, Лемпиц-ка
уехала в Америку. Несмотря на то, что здесь уже наступила Великая депрессия,
картины художницы продолжали пользоваться спросом у американского бомонда.
Заказчики не переводились. В письмах к своей матери, оставшейся в Париже вместе
с Кристиной, она называла Америку страной великих
возможностей. Но вернуться в Старый Свет все-таки пришлось. В 1933 году Лемпицка, поддавшись на уговоры семьи, приняла предложение
венгерского барона Рауля Куффнера, большого
поклонника ее творчества. Свадьба состоялась в Цюрихе. Теперь Лемпицка — уже баронесса Лемпика
(так она называет себя, все чаще прибавляя к фамилии звучную приставку «де»).

Ситуация в Европе, между тем,
все более накалялась. В Германии к власти пришли нацисты, и художница уговорила
мужа продать большую часть его венгерских владений — острым эмигрантским чутьем
определив приближающуюся опасность. В 1939 году супруги уехали в длительное
путешествие по Америке, а вскоре приняли окончательное решение не возвращаться.
Дочь Лемпицкой присоединилась к ним лишь спустя два
года. С 1942 года Куффнеры живут в Нью-Йорке.
Баронесса выставляет свои картины в лучших галереях, однако популярностью они
теперь пользуются гораздо меньшей, чем до войны. Нимало этим
не огорчаясь, она избирает для себя новое амплуа — утонченной дамы, светской
львицы и благотворительницы.

Жизнь текла спокойно и
размеренно до 1962 года, когда внезапно умер Рауль Куффнер.
После его смерти Лемпицка растерялась: «Я потеряла
мужа, который был ценителем моих картин и которого я сильно
любила. Я потеряла все». Но не в ее правилах было долго оплакивать
прошлое. Она отправляется в путешествие по Европе, выставляет свои работы в
Париже, пытается воспитывать внучек и одновременно ищет такое место на земле,
где ничто бы не напоминало ей о минувшем. В конце концов
она поселилась в Мексике. Страдая эмфиземой легких и артериосклерозом, она все
еще старалась сохранить былую элегантность и не быть никому в тягость. Однако
это становилось все сложнее. 15 марта 1980 года Лемпицка
скончалась. Ее прах Кристина развеяла — согласно последней воле художницы — над
никогда не остывающим вулканом Попокатепетль.