Кустодиев Борис Михайлович. Картины автора. Виртуальный музей живописи.

Кустодиев Борис Михайлович
(1878-1927)

 

Выходец из семьи преподавателя
духовной семинарии. Для его становления как художника наибольшее значение имели
уроки И. Е. Репина в петербургской
Академии художеств, где он учился в 1896-1903. Был членом объединений «Мир
искусства» и «Союз русских художников».

Первые опыты

Репин сделал молодого мастера
одним из соавторов своей картины «Заседание Государственного Совета» (1901-03,
Русский музей). Сотрудничество вылилось в настоящее соперничество, поскольку
Кустодиев, являя раннюю зрелость таланта, создавал удивительно живые
импрессионистические портретные этюды, почти не отличимые от репинских.
Продемонстрировал замечательное мастерство портретиста и в самостоятельных
своих портретах-картинах начала века, элегантных и экспрессивных («И. Я.
Билибин», 1901, там же; «Семья Поленовых», 1905, Историко-художественный музей,
Вена). Позднее (с 1908) увлеченно работал и в скульптурном (тоже импрессионистическом
по манере) портрете, создав — в пластилине, гипсе, которые затем часто
переводились в мрамор, — целую галерею портретных бюстов известных деятелей
культуры (М. В. Добужинского, В. Э. Мейерхольда, А. М. Ремизова, Ф. Сологуба и
т. д.).Ранний интерес к национальному быту и истории отнюдь не сочетался у
Кустодиева с консервативным охранительством. В своих политических симпатиях он
был либералом, сочувствующим революции, что особенно ярко и зло проявилось в
его антиправительственных карикатурах 1905-06 гг.

Русская провинция в
картинах Кустодиева

Жил преимущественно в
Петербурге и Москве, постоянно наезжая в живописные уголки русской провинции.
Особое впечатление всегда оказывали на художника города и села Верхней Волги —
Кострома, Кинешма, Романов-Борисоглебск (Тутаев), Нижний Новгород и др. Здесь
зарождались его прославленные образы крестьянского, мещанского, купеческого
быта, «ярмарки», «масленицы», «деревенские праздники», которые складывались в
большие серии картин маслом, гуашей и акварелей, где художник многократно
варьировал исходный мотив — с неизменно красочным, пестрым, мажорным,
колористически близким народному искусству эффектом. Мастер пишет также
жанровые портреты-типажи, где фигуры предстают олицетворениями русской
провинции как таковой («Купчиха», 1915; «Купчиха за чаем», 1918; оба — Русский
музей), окружает живой жанрово-пейзажной средой и собственно портретных
персонажей («Ф. И. Шаляпин», 1922, там же).

С годами в его композициях
нарастает иронически-театральное начало, крепнет общее чувство идиллической,
либо чуть печальной и ностальгической, ирреальности («все мои картины —
сплошная иллюзия», — говорил сам мастер). Поэтому сценография как таковая
(оформление «Блохи» Е. И. Замятина во 2-м МХАТе, 1925, и др. спектакли, в том
числе по пьесам А. Н. Островского) предстает естественным продолжением его
станковых работ. Тяжелая болезнь приковывает Кустодиева с 1916 к инвалидному
креслу, но он продолжает работать чрезвычайно активно и самобытно. Мотивы
радостного обновления доминируют в его картинах с новой, революционной
тематикой («Большевик», 1920, Третьяковская галерея; «Праздник II конгресса
Коминтерна на площади Урицкого», 1921, Русский музей). Он создает агитационную
графику в духе народного лубка, часто выступает как художник книги, суммируя
свою старорусскую иконографию в книжке «Русь» (с текстом Е. И. Замятина; 1923)
и др. циклах, продолжает работать и как скульптор (модели для фарфоровых
статуэток). Характерные для ряда его образов эротические ноты, добродушные
(«Русская Венера», Нижегородский государственный художественный музей, 1924-26)
или более драматичные («Купчиха и домовой», 1922, частное собрание,
Санкт-Петербург), достигают предельной откровенности в неопубликованных
рисунках к «Леди Макбет Мценского уезда» Н. С. Лескова [частное собрание,
Москва; опубликованные же иллюстрации (1923) составляют один из самых
интересных и ярких книжных циклов художника].