Бартоломео делла Гатта. Картины автора. Виртуальный музей живописи.

Бартоломео делла Гатта (1448-1502)

Редко бывает, чтобы тому, кто
обладает доброй душой и ведет образцовую жизнь, небо не даровало отменных
друзей и почетную обитель и чтобы он за добронравие свое не заслужил себе
уважение при жизни, а после смерти не вызвал по себе величайшую тоску во
всяком, кто его знал. Так это было и с дон Бартоломео
делла Гатта, настоятелем
аббатства Сан Клементе в Ареццо,
который отличался в разных областях и был человеком в высшей степени порядочным
во всех своих поступках. Будучи в свое время монахом ордена камальдульцев в монастыре дельи Анджели во Флоренции, он в юности своей сделался, миниатюристом
единственным в своем роде и весьма опытным в области рисунка, о чем могут
свидетельствовать миниатюры, выполненные им для монахов Санта Фьора э Санта Лучилла в аретинском аббатстве, и в особенности требник, поднесенный
папе Сиксту, где на первой странице молитвы о пресуществлении Даров было прекраснейшее изображение
Страстей Христовых, подобных тем, что он написал для луккского
собора Сан Мартино, где они и хранятся.

Вскоре после этих работ отцу
этому было передано названное аббатство Сан Клементе
в Ареццосле аретинцем Мариотто Мальдоли, генералом камальдульцев и из того же семейства, к которому
принадлежал тот Мальдоли, который подарил св. Ромуальду, основателю этого ордена, землю и угодие Камальдоли, именовавшееся
в то время Мальдольским полем. В благодарность за эту
бенефицию Дон Бартоломео написал потом много вещей
для названного генерала и его ордена. Когда же наступила чума
1468 года во время которой, так же как это делали и
многие другие, аббат сидел дома, не справляя треб, он начал писать большие
фигуры, и, видя, что это у него выходит так, как ему хочется, начал выполнять
кое-какие работы; и первой из них был св. Рох,
которого он написал на дереве для ректоров аретинского
братства и который находится ныне в приемной, где они собираются, и святой этот
поручает Богоматери аретинский народ. На этой картине
он изобразил площадь названного города и богоугодный дом этого братства, а
также нескольких могильщиков, которые пришли погребать мертвых. Он написал также и другого св. Роха,
равным образом на дереве, в церкви Сан Пьеро, изобразив город Ареццо в тогдашнем его виде, весьма отличном от
теперешнего, и, наконец, еще одного, также написанного на дереве и гораздо
лучше обоих вышеназванных, в приходской церкви города Ареццо
в капелле Липпи, причем этот св. Рох
— фигура прекрасная и редкостная, может быть, лучшая из всех когда-либо
им написанных, а голова и руки его таковы, что более
красивых и более естественных и быть не может. В том же городе Ареццо он написал на дереве в Сан Пьеро, обители братьев-сервитов, ангела Рафаила и там же написал портрет блаженного Якопо Филиппо из Пьяченцы.

Приглашенный после этого в
Рим, он написал историю в капелле папы Сикста
совместно с Лукой из Кортоны
и Пьетро Перуджино,
а по возвращении в Ареццо в капелле Гоццари, в Епископстве, — кающегося св. Иеронима,
который худой и бритый, с глазами, пристальнейшим образом устремленными на
распятие, и бия себя в грудь, отличнейшим образом
показывает, насколько любовный жар, пылающий в этой истощеннейшей
плоти, способен искушать девственность. И тут же он
изобразил огромнейшую скалу, а также несколько гротов, между обвалившимися
камнями которых написал несколько историй из жития этого святого, с весьма
изящными большими фигурами. После этого в церкви Сант
Агостино он написал для монахинь так называемого
третьего ордена в одной из капелл фреску с изображением Венчания Богоматери,
весьма одобренную и отлично выполненную, а ниже, в другой капелле, на большой
доске — Успение с несколькими ангелами, прекрасно одетыми в тонкие ткани; и
доска эта, написанная темперой, получила большое одобрение, и в самом деле
выполнена она была с хорошим рисунком и отделана с тщательностью
необыкновенной. Он же написал фреской в полутондо,
что над дверями церкви Сан Донато в аретинской крепости, Богоматерь с младенцем на руках, св. Доната и св. Гвальберта, все —
очень красивые фигуры. В аббатстве Санта Фьоре в
названном городе его работы капелла, как войдешь в церковь через главные двери,
в которой св. Бенедикт и другие святые выполнены им с болыиим
изяществом, с хорошими приемами и с мягкостью. Равным образом написал он в
одной из капелл Епископства усопшего Христа для Джентиле
Урбинате, епископа аретинского,
большого своего друга, с которым он почти постоянно жил в епископском дворце, а
в лоджии изобразил самого епископа, своего викария, и сера Маттео
Франчини, банковского нотариуса,читающего ему буллу; а также поместил там свой
автопортрет и портреты нескольких каноников города. Для того же епископа он
составил проект лоджии, расположенной между дворцом и епископством на одном
уровне с церковью и дворцом, и посредине по поручению епископа поместил в виде
капеллы его гробницу, где он должен был быть погребен после своей кончины ; и выполнил уже большую часть работы, но, будучи
настигнутым смертью, оставил ее незавершенной, и, хотя завещал своему преемнику
ее закончить, дальше она не подвинулась, как часто бывает с работами, которые
кто-нибудь в подобных случаях завещает закончить после своей смерти. Для
названного епископа аббат выполнил в старом соборе прекрасную и большую
капеллу, но, так как существовала она недолго, подробнее говорить о не стоит.

Помимо этого
он работал по всему городу в разных местах, как, например, в церкви Кармине,
где выполнил три фигуры и расписал капеллу монахинь св. Орсины,
а в Кастильоне дАреццо, в
приходской церкви Сан Джулиано, написал темперой на
дереве для капеллы главного алтаря образ, на котором изображены прекраснейшая
Богоматерь, а также св. Юлиан и св. Михаил Архангел – фигуры, отлично
выполненные и
отделанные, главным образом св
Юлиан, который, вперив свой взор в Христа на руках у Богоматери, видно, сильно
терзается тем, что убил отца и мать. Равным образом немного ниже в одной из
капелл его работы — дверцы, которыми раньше закрывался старый орган и на
которых изображены св. Михаил, признанный вещью чудесной, и спеленатый младенец
на руках у женщины, совсем как живой.

В Ареццо
для монахинь делле Мурате он сделал роспись капеллы
главного алтаря, которая получила, безусловно, большое одобрение, в Монте Сан Савино он соорудил
насупротив дворца кардинала ди Монте
табернакль, почитавшийся очень красивым, а в Борго Сан Сеполькро, там, где
ныне Епископство, — капеллу, принесшую ему одобрение и величайшую пользу. Был
дон Клементе человеком, талант коего был способен ко
всяким вещам: помимо того что он был большим
музыкантом, он собственноручно делал из свинца органы, а в церкви Сан Доменико он сделал орган из картона, который до сих пор
сохранил мягкий звук и правильный строй; в церкви же Сан Клементе
был еще один, также его работы, расположенный наверху, клавиатура же его была
внизу, на уровне хора, — предусмотрительность
несомненно прекрасная, ибо, так как по положению монастыря монахов там было
немного, ему хотелось, чтобы органист мог и петь и играть. А
так как аббат этот питал любовь к своему ордену, то, будучи истинным
служителем, а не расточителем достояния Господня, он значительно улучшил сию
обитель каменными постройками и росписями и, в частности, построил главную
капеллу своей церкви и всю ее расписал, в двух же нишах по бокам ее он написал
в одной св. Роха, а в другой св. Варфоломея, погибших
вместе с церковью.