Амброджо Лоренцетти. Картины автора. Виртуальный музей живописи.

Амброджо Лоренцетти
(1290-1348)

Если не
подлежит сомнению, что художники, обладающие прекрасным талантом, должны быть
многим обязаны природе, то еще большим обязаны им мы, видящие, с каким рвением
заполняют они города почитаемыми постройками и полезными и красивыми
композициями историй, приобретая своими творениями нередко и для самих себя
славу и богатство.

Таков был и сиенский живописец
Амброджо Лоренцетти,
замыслы которого были прекрасны и разнообразны, обдуманно сочетавший и
размещавший фигуры в своих историях. Об этом правдиво
свидетельствует в Сиене у братьев миноритов история, весьма изящно написанная
им в монастырском дворе, где изображено, как юноша становится монахом и как он
и некоторые другие отправляются к султану, где их избивают и, приговоренных к
казни, подвешивают на дереве и, наконец, обезглавливают, в то время как
разражается ужасная гроза. В этой живописной работе он с большим
искусством и умелостью сопоставил возмущение воздуха и ярость дождя и ветров с
человеческими страданиями, благодаря чему новые мастера научились приемам и
основам такой композиции, ранее не встречавшейся и потому заслужившей ему
бесконечную похвалу.

Амброджо был опытным колористом во фресковой
живописи, в работах же темперой применял краски с большой умелостью и
легкостью, о чем можно судить и теперь еще по картинам, законченным им в Сиене
в малой больнице, именуемой Мона Аньеза,
где он написал и отделал историю с новой и прекрасной композицией. В большой же
больнице он написал фреской на стене Рождество Богородицы и Введение ее во храм с отроковицами, а у братьев августинцев в том же
городе он расписал капитул, где на своде мы видим изображения апостолов со
свитками в руках, на которых написана составленная каждым из них часть Символа
веры, а под ними небольшие истории изображают при помощи живописи то, что
написано вверху буквами. Рядом на большой стене находятся три истории из жития
св. Екатерины мученицы, ведущей диспут с тираном во
храме, а в середине — Страсти Христовы с распятыми разбойниками по сторонам и
Мариями внизу, поддерживающими лишившуюся чувств деву Марию; произведения эти
были завершены им с очень большим изяществом и в прекрасной манере.

В палаццо делла
Синьория в Сиене он изобразил в Большом зале также войну из-за Азиналунга, рядом же мир и разные его проявления; там же он
изобразил полную по тем временам космографию и в том же палаццо выполнил восемь
историй, очень чисто написанных зеленой землей. Как говорят, он отослал также и
в Вольтерру доску, написанную темперой, получившую в
этом городе большое одобрение, а в Массе, где он совместно с другими расписал
фресками капеллу и доску темперой, он показал горожанам, какой
рассудительностью и каким талантом обладал он в искусстве живописи.

В Орвието
же он расписал фресками главную капеллу в соборе Санта Мариа.
После этих работ он попал во Флоренцию, где выполнил в Сан Проколо образ, а в одной из капелл истории из жития св.
Николая малыми фигурами, в угоду некоторым своим друзьям, пожелавшим увидеть,
как он работает, и, как опытный мастер, он выполнил эту вещь в столь короткое
время, что его известность и слава возросли бесконечно. Работа эта, в пределле которой он написал свой портрет, была причиной
того, что в 1335 году он был приглашен в Кортону по
распоряжению епископа дельи Убертини,
который тогда был синьором города; там, в церкви Санта Маргерита, незадолго до того выстроенной братьями
францисканцами на вершине холма, он расписал кое-что и главным образом половину
сводов и стены так хорошо, что и теперь, когда все это почти уничтожено
временем, все же видна в фигурах прекраснейшая выразительность, и следует
признать, что он заслуженно за это восхвалялся.

Закончив эту
работу, Амброджо возвратился в Сиену, где и прожил в
почете конец своей жизни и не только потому, что был превосходным мастером
живописи, но также и потому, что с юности занимался и литературой, каковая
стала полезной и сладкой подругой живописи и таким украшением всей его жизни,
что, так же как и его живописное ремесло, даровала ему всеобщую любовь и расположение. И потому он не только
постоянно общался с людьми учеными и заслуженными, но и с большой для себя
честью и пользой принимал участие в делах своей республики. Нравы Амброджо были во всех отношениях похвальными, и он скорее
напоминал дворянина и философа, чем художника, и, что больше всего
свидетельствует о благоразумии человека, всегда был готов удовлетвориться тем,
что ему было дано людьми и временем, и потому переносил с духом умеренным и
спокойным добро и зло, даруемые судьбой. И поистине и сказать
невозможно, сколь почтенными спутниками должны для всех искусств почитаться
благонравие и скромность вместе с другими добрыми благоприобретенными
качествами, в особенности же для тех искусств, что имеют свое начало в разуме,
в таланте благородном и возвышенном, поэтому каждый должен был бы заслуживать
себе всеобщее расположение своими нравами не меньше, чем своим превосходством в
искусстве. Наконец, в последние дни своей жизни Амброджо
выполнил для вящей своей славы образ в Монте Оливето ди Кьюзури,
вскоре после чего отошел счастливо и по-христиански к
лучшей жизни, восьмидесяти трех лет от роду. Работы его относятся к 1340 годам.